Сказочное представление для детей и взрослых с песнями и танцами, выстрелами и музыкой «Айболит-2016» будет интересно не только детям, но и их родителям, бабушкам и дедушкам. Ну кому же не хочется хоть ненадолго вернуться в детство и юность? Поэтому на премьере старшее поколение с ностальгией подпевало потешным злодеям: «Нормальные герои всегда идут в обход». И весь зал объединила знаменитая пиратская песенка «Маленькие дети, ни за что на свете не ходите в Африку гулять».
    Но не только музыка создает лирическое настроение - до мелочей продумана каждая деталь постановки. Так, неописуемый восторг вызывает появление на сцене «великана» Бармалея, который в исполнении Дениса Долбышева больше напоминает расшалившегося мальчишку, а не грозного разбойника. И вообще цирковые элементы (упражнения по пластике ставила Наталья Петрова-Рудая) не просто удачно вписаны в действо, но в сочетании с уникальными костюмами, придуманными лауреатом Национальной театральной премии «Золотая маска» Ольгой Резниченко, создают неповторимую атмосферу спектакля. Доктор Айболит (на премьере эту роль исполнил Александр Лобанцев) не только объединяет всех персонажей, но и дарит им надежду: «Это даже хорошо, что сейчас нам плохо!»
    Художественный руководитель театра, режиссер-постановщик «Айболита- 2016» Борис Гранатов давно собирался поставить этот спектакль. По его мнению, добрые, симпатичные герои не только полюбятся малышам, но и помогут понять, что «такое хорошо и что такое плохо».

    Старая сказка сделана на новый лад: динамичная музыка, световые и звуковые эффекты, яркие костюмы и декорации, массовые танцы и акробатические номера превращают историю Чуковского о добром докторе в яркое музыкальное шоу.
    Со сцены Айболит беседует с залом, и дети идут с ним на контакт, воспринимая советы и поучительные истории доктора. Бармалей тоже обращается к юным зрителями, пытаясь заручиться их поддержкой в своих темных делах, но ребята с легкостью распознают хитрые уловки злодея и не поддаются на его провокации.
    Спектакль «Айболит-2016» рассказывает детям о вечных ценностях, на которых держится мир: добре, справедливости и взаимопомощи. Рассказчик в спектакле ведет речь о том, что на мир можно смотреть с двух сторон – позитивной и негативной: эти полюсы наглядно демонстрируют мрачные трагики и заводные комики – плач сменяется смехом, вместо тьмы приходит свет, радость вытесняет печаль.

Александр Марюков
Из газеты «Красный Север», № 17 (27 578), 17 февраля 2016 г.

"Преступление", которого так ждали...

    Слухи о том, что в Вологодском театре для детей и молодежи готовятся к постановке «Преступления и наказания» ходили по Вологде давно. Конечно, далеко не каждый театр осмелится обратиться к одному из хрестоматийных произведений русской классики, но этому коллективу к экспериментам не привыкать.
    Тройную задачу взвалил на свои плечи Андрей Камендов - занялся и инсценировкой, и оформлением, и режиссурой. Вот как он сам рассказывает об этой работе:
    -Наш спектакль - это театральная игра по мотивам романа. Это сон Раскольникова, который ему мог бы присниться. О странных видениях во сне... Он мысленно вновь и вновь возвращается в ту самую квартиру, в которой убитая процентщица вдруг оживает и становится частью его жизни. Сон о неизбежности наказания. О раскаянии и... спасении.
    В полтора часа сценического действия вошли основные сюжетные линии. В версии вологжан спектакль «О преступлении» носит подзаголовок - «История с любовью и убийствами по роману Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». Причем рассказывают ее всего три артиста. Андрей Камендов - про Родиона Раскольникова, Анна Терентьева - про Сонечку Мармеладову, а заслуженная артистка России Августа Кленчина - про убитую старуху-процентщицу Алену Ивановну.
    Итак, как говорил режиссер, по ходу действия происходит невероятное событие (которых у Достоевского всегда в избытке): убитая старуха оживает и начинает … прикидываться различными персонажами. И ладно бы одних особ женского пола изображала - свою безответную сводную сестру Лизавету, трепетную Полиньку, сводную сестру Сони, и заботливую, живущую только сыном Пульхерию Раскольникову... Так нет, мужские образы выходят ничуть не хуже. Вроде второстепенные персонажи - рабочий Миколка и полицейский, усатый помощник квартального надзирателя, - а ведь как колоритны и узнаваемы.
    Другой наклон головы, иная интонация, серьезное выражение лица - и вот перед нами главный антипод Раскольникова - судебный следователь Порфирий Петрович. Он вроде бы и сочувствует юноше, но согласно долгу должен вывести его на чистую воду. В том, что эта словесная дуэль столь ярка и выразительна, большая заслуга режиссера по пластике Натальи Петровой-Рудой.
    В наше время, когда кровь льется буквально на каждом шагу, никому из проливающих ее не придет в голову задать себе вопрос: «Тварь ли я дрожащая или право имею?» И вообще, страдания Раскольникова многим могут показаться надуманными и неуместными. Многим, но не Федору Достоевскому и создателям спектакля. Поэтому и приговор, который Родион себе выносит, безжалостен: «Я не старуху, я себя убил...» Но не все так безнадежно: писатель оставляет для героя и выход - покаяние и любовь.
    Руководитель постановки «О преступлении», художественный руководитель театра народный артист России Борис Гранатов не раз в своих интервью отмечал, что именно в классических произведениях можно найти ответы на вопросы, которые волнуют людей сегодня. Новая работа коллектива - яркий тому пример.

    Бурным «родительским собранием» закончился премьерный показ спектакля «Однажды мы все будем счастливы...» в Вологодском театре для детей и молодежи. А обсуждать было что - драматическая судьба девочки Маши, несчастного, нелюбимого, не похожего на сверстников ребенка, вряд ли кого может оставить равнодушным…
    …На зрителей работа режиссера Аллы Петрик (актриса впервые, и успешно, выступает в новой для себя ипостаси) и исполнительницы роли Маши Виктории Парфеньевой произвела большое впечатление: почти каждый из сидящих в зале хотел высказаться. Создатели моноспектакля неслучайно обозначили свою работу как «причитания в одном действии девочки Маши» - героиня исповедуется перед публикой, вновь переживает события своей грустной жизни. Хорошо известно, что постановки на малой сцене требуют от актера особого мастерства, тут, в двух шагах от зрителя, невозможно сфальшивить, сразу заметят. Декораций минимум, все посвящено одной задаче - раскрытию душевных терзаний героини. И с задачей этой Виктория Парфеньева справляется так, что зал не скрывает своих эмоций.
    При обсуждении спектакля прозвучал и такой «неудобный» вопрос: а что же дальше, как героине жить после всего того, что произошло? Народный артист России, художественный руководитель Вологодского театра для детей и молодежи Борис Гранатов ответил на него так: «Театральное искусство прежде всего ставит вопросы, а не отвечает на них. Отвечать должно общество, все мы. На мой взгляд, спектакль получился любопытным, он будоражит, заставляет зрителей посмотреть на себя со стороны. И не только сверстников Маши, но и их родителей. Ведь это мы, взрослые, зачастую стараемся вставить ребенка в привычные рамки. Пристаем с различными нравоучениями: ну что ты делаешь, разве так рисуют, лепят, поют? И тем самым убиваем индивидуальность».
    И еще одна интересная мысль прозвучала во время обсуждения: а все ли благополучно в так называемых благополучных семьях, где родители горбатятся ради счастья своего дитяти, порой забывая о самом главном - о нем самом? Может, и их заденут за живое слова героини: «Да, я вообще так подумала: а для чего рожают детей? Чтоб всю жизнь на нас зло срывать, чтоб винить нас в своих неудачах?»

    Посеешь ветер – пожнешь бурю. А что пожнешь, не посеяв любви? Равнодушие? Обиду? Ненависть? Какими всходами прорастет душа ребенка, никогда не видевшего ни интереса к себе, ни участия, ни ласки? Кто виноват в том, что отношения детей и родителей складываются порой так трагично? Клубок этих непростых вопросов взялись распутывать создатели нового спектакля на малой сцене Театра для детей и молодежи «Однажды мы все будем счастливы…».
    Идея поставить моноспектакль по одноименной пьесе современного драматурга Екатерины Васильевой принадлежит актрисе ТЮЗа Виктории Парфеньевой. В ходе действия она создает яркий и убедительный образ девочки-подростка из семьи, какие сейчас принято называть неблагополучными. Отец давно умер, и мать воспитывает ее в одиночку. Впрочем, то, что она делает, трудно назвать воспитанием. Матерная ругань и побои, полная табачного дыма квартира – все это знакомо ей с детства. Но главная беда этого ребенка – сомнение в том, что он хоть кому-то нужен.
    Но ее мать – тоже изгой. Непрестижная тяжелая работа, внешность, отличающаяся от нормы, женское одиночество, какая-то глубоко затаенная обида на жизнь... И ее потребность в любви и принятии уродливо трансформируется в издевательство над собственным ребенком. Для нее это единственный способ почувствовать свою значимость, удостовериться в том, что есть кто-то, кто замечает – и пусть попробует не заметить! – ее существование.
    Неприятие матерью побуждает девочку к отчаянным поискам того, кто ее все-таки примет, – но все они оказываются безуспешными, принимают жалкие, а порой и жестокие формы. Куклы, отобранные у «девок» во дворе и закопанные в песок, репей в волосах у обидчиц, птицы, пойманные трехлитровой банкой и задохнувшиеся в ней…
    Отсутствие всяких жизненных ориентиров, которые должны были задать и не задали родители, заставляет ее судорожно метаться в попытках установить их самой. Кое-что ей удается нащупать интуитивно, и она, потрясенная, обнаруживает в себе способность быть счастливой – об этом говорит щемящий эпизод с цветами.
    Примитивность представлений героини о мире и человеческих отношениях контрастирует с остротой переживания собственной отверженности – «я другая». И мы видим, что этот несчастный подросток – человек мыслящий и рефлексирующий.
    Если задуматься – всякий ли образованный взрослый способен на более чем часовой монолог о себе, причем не просто жалобу, а достаточно беспощадный самоанализ? Понятно, что это условность, но именно она и работает на образ, найденный актрисой.
    Этот образ впечатляет своей целостностью, в любом из эмоциональных состояний она выглядит органично, каждое из них проживает искренне. По признанию Виктории Парфеньевой, ей жалко свою героиню. И зрителю тоже становится ее жалко, несмотря ни на что. Она угловатая, грубоватая, нескладная, иногда даже кажется, что девочка действительно «рябая» – эта деталь ее внешности многократно повторяется в тексте пьесы, но никак не отражена в сценическом облике. «Странность» героини подчеркнута ее костюмом и «головным убором», который в первый момент вызывает у зрителя оторопь. Но, несмотря на все это, нельзя не заметить, что это неординарная личность – чего стоят ее детсадовские рисунки, созданные словно в пику всем представлениям о «нормальном» ребенке, или рассуждения о профессиях маляра и актрисы. К финалу становится очевидно, насколько этот «неблагополучный» подросток здоровее нравственно, чем ее благополучные сверстницы, девочки «со вкусом» – ведь именно их руками совершается преступление, за непротивление которому потом казнит себя героиня спектакля.
    Оформление спектакля лаконично – обтянутая черным сцена, три стула и три ширмы с детскими рисунками (рисунки настоящие – такой вклад в мамину работу внесла дочка Виктории Парфеньевой). Это пространство, лишенное всяких конкретных черт, – одновременно и дом, и двор, и улица, и школьный коридор, и кладбище. Но что-то не дает избавиться от ощущения, что это зал суда – не только суда обделенного любовью человека над своей матерью, но его суда своей жизнью и самим собой. А детские рисунки – яркие цветные пятна на черном фоне – как грамоты о прощении. И прощены все.
    О работе над спектаклем и о своем взгляде на проблему «отцов» и «детей» рассказывают актриса Виктория Парфеньева и автор постановки Алла Петрик.
    Пьеса Екатерины Васильевой – достаточно тяжелый в эмоциональном плане материал. Чем он вас заинтересовал?
    Виктория Парфеньева: У меня было счастливое детство, но вокруг я видела много детей, живущих в очень непростых обстоятельствах – как правило, их судьбы сложились печально. И я считаю, что ответственность за это лежит в основном на их родителях. Ребенок нуждается в поддержке, понимании и любви – если этого в его жизни нет, то пустоту заполнит агрессия. Сегодня эта тема, как мне кажется, очень актуальна, и пьеса как раз об этом.
    Девочка вызывает острое сочувствие, и в то же время это человек довольно жестокий. Каково это – играть персонажа, совершающего неприемлемые поступки?
    Виктория Парфеньева: Девочка изначально лишена любви, и у нее парализованы нормальные человеческие чувства, но ведь она живая, она человек… Ее жестокость – от неразвитости, от недобора души – ее и винить-то в этом нельзя.
    Весь спектакль – это своего рода исповедь героини. Перед кем она исповедуется в вашей трактовке пьесы? К кому обращен ее монолог?
    Алла Петрик: Нам не хотелось бы говорить об этом прямо – наоборот, интересно было бы послушать зрителей, как бы они это поняли и объяснили. Точно можно сказать одно: звучащая в финале фраза: «Я больше никуда отсюда не уйду» (ее можно трактовать по-разному) у нас должна означать: «Никуда не уйду от себя». Она долго носит в себе эту боль – груз вины за убийство, и понимает, что ей не избавиться от этой боли.
    Жанр спектакля определен как «причитание в одном действии»…
    Алла Петрик: Это определение предложил Борис Александрович Гранатов, мы очень обрадовались и благодарны ему за это. Дело в том, что в этом спектакле нам хотелось уйти от всякого пафоса – не называть его монодрамой, например. Потому что сама пьеса – вещь жесткая, сложная, трагичная, но не пафосная.
    По кому причитание?
    Виктория Парфеньева: По себе. По маме. По людям. По миру вообще. Жалко всех. И пусть так ни у кого не будет.